разговор по душам
Максим Аверин: говорю своим студентам, что мы друг у друга навсегда
«Есть хорошая фраза: «Когда тебе тяжело, ты идешь в гору. Если легко, ты падаешь в пропасть». Поэтому каждый, кто входил в мою жизнь и вешал на плечи гирьки или подрезал крылья, – это учитель».
–Сейчас есть тенденция в соцсетях, когда человек снимает видеоролик, где как будто встречается с самим собой 16-летним. И говорит ему: «Смотри, у тебя сбылось все, о чем ты мечтал. А вот это не сбылось, но получилось еще лучше». Вы бы себе 16-летнему что сказали? «Не волнуйся, все будет»?
– А я до сих пор волнуюсь, что будет! Другое дело, что когда в 16 лет ты мечтаешь о профессии, то не представляешь, какие сложности будут сопровождать на этом пути. Кажется, что мир огромный, тебе все рады, надо много энергии раздавать. Не знаешь, что потом свою искренность будешь прятать, чтобы ее не уничтожали. И энергию концентрировать, чтобы она уходила в правильное русло. Но если бы я 16-летний увидел себя сейчас, в 50, я бы не очень удивился. Не в плане масштаба, его я не представлял, но в целом, о чем тогда мечтал, я получаю. Получаю, не «получилось». Я надеюсь, что до своей финальной точки буду идти по этому пути, в нем нет конечного результата. Вчерашний успех невозможно законсервировать, зафиксировать, повесить на стенку и им любоваться. В 16 лет я этого не понимал.
– 26 ноября состоится ваш юбилейный вечер, который называется «Расправь крылья». Почему именно так?
– Потому что, мне кажется, крыльев маловато стало у людей. Я обожаю произведение Роберта Рождественского «Баллада о крыльях». Это лубок, в этностиле, но в нем такая мудрость заложена: даже если в тебя никто не верит, на твоей спине вырастают крылышки. И я захотел именно эту мысль отразить в своем спектакле. Человеку нужно давать крылья, необходимо. Я вспоминаю, когда набирал курс в Щукинском училище, многие говорили: зачем тебе это нужно? Такая ответственность – дети. Ну, во-первых, я это не выбирал, а мне их Бог послал, значит, так должно быть. Евгений Владимирович Князев (ректор ВТУ им. Щукина. – Прим. «Антенны») сказал: «Пришло время возвращать долги». И дальше мне было важно не проглядеть те самые «крылышки». Поэтому сначала я сел у компьютера (первая часть прослушиваний сейчас онлайн проходит) и отсмотрел 4000 человек. Дальше встречался лично на очных прослушиваниях с каждым из 2500. И каждый раз переживал: вдруг сейчас войдет тот, кто может и должен заниматься этой профессией, а я его пропущу? И горжусь тем, что сам выбрал свой курс. Я хотел найти тех, кому смогу дать крылья.
– Кто на вашем пути давал вам крылья? Или хотя бы не подрезал их.
– В первую очередь мама. От нее основание этих крыльев и хребет. Щука, несомненно. С годами я все больше понимаю, что зарождение мое случилось именно там. Нигде так больше в меня не верили, как в театральном училище. А в дальнейшем… Есть хорошая фраза: «Когда тебе тяжело, ты идешь в гору. Если легко, ты падаешь в пропасть». Поэтому каждый, кто входил в мою жизнь и вешал на плечи гирьки или подрезал крылья, – это учитель. Я все равно шел вперед, значит, так было правильно.
– В этом году юбилей вашего моноспектакля «Все начинается с любви», который сейчас называется «Научи меня жить». Впервые вы его сыграли 15 лет назад. В его сторону ведь тоже звучало много скепсиса: «Кому нужны эти стихи со сцены…»
– Да, и теперь все поехали за мной. А тогда мне начали предлагать проводить творческие вечера, я же не мог представить, что буду сидеть и со сцены рассказывать о себе. И когда куда-то приезжал, то быстро отвечал на вопросы и дальше начинал читать, читать, читать... Потом понял: ага, могу вот такой зал держать. Затем: могу побольше. Могу себе позволить вот это произведение взять. Так начал, и из этого родился спектакль, с которым мы проехали и всю Россию, 238 городов, и много стран на четырех континентах. На тот момент действительно стихи со сцены никто не читал. Роберта Рождественского, например, подписывали поэтом-песенником, при этом песни все знали, а его стихотворения никто не помнил. И считаю, я один из тех, кто вернул ему звание поэта.
– В театре «Ленком» вы второй сезон в труппе. Как себя там чувствуете?
– С годами я для себя выработал теорию, что театр – это не дом. Это место работы. Я, с одной стороны, завидую людям, которые всю жизнь посвятили одному театру. Но с другой стороны, в этом есть какая-то ошибка. Потому что нельзя прирастать к стулу, артист должен быть конкурентоспособным. В театре же так: сегодня на тебя есть планы, а завтра – нет. А годы идут, твои лучшие годы… Я сейчас работаю в трех театрах: в «Ленкоме», в Театре Российской армии и в Театре сатиры. Когда Александр Анатольевич Ширвиндт позвал меня в «Сатиру», мне показалось, что там происходят не совсем правильные процессы. Все прикрываются историей: у нас работали Анатолий Папанов, Андрей Миронов, Ольга Аросева. Все время взгляд в прошлое. А в настоящем – вакуум. При этом растет поколение зрителей, которое не знает тех имен, им интересно: а сейчас-то что?
– С кем из театральных режиссеров вам хотелось бы поработать?
– Появляется так много интересных ребят. Недавно посмот рел спектакль «Барон Мюнхгаузен» в Теат ре Комиссаржевской в Санкт-Петербурге. Замечательная работа режиссера Романа Габриа, совершенно новый взгляд. Я же много лет мечтал сыграть Мюнхгаузена. Носился с этой идеей. Но как бы ты ни ставил пьесу Григория Горина, все равно будешь сваливаться в кино Марка Захарова и в образ Янковского. Ширвиндт мне говорил: «Максик, будут сравнивать». А тут я увидел работу, в которой ребята, не уничтожая горинский текст, пошли по другому пути. После спектакля я побежал к ним за кулисы, чтобы сказать, как они перевернули мое сознание. Я понял, что был в ошибке. Очень крутой спектакль. Вообще, стараюсь смотреть много. Чаще это получается в Сочи, там могу по блату ходить на постановки, которые приезжают на гастроли в филармонию или Зимний театр (в 2021 году Максим Аверин стал художественным руководителем Сочинского концертно-филармонического объединения. – Прим. «Антенны»). Так в прошлом году я посмотрел прекрасную историю «Я – Сергей Образцов» с Женей Цыгановым. В этом году мне очень понравился моноспектакль Иры Горбачевой «Почему я?». Какая она мощная!
– Вы артист, телеведущий, художественный руководитель, в прошлом году набрали свой курс в театральном училище. Невозможно удержаться от вопроса: как вы все успеваете?
– Рано встаю, в 5–6 утра.
– Студенты открывают для вас какие-то фишки молодого поколения? Новые технологии, слова?
– Они говорят: «Вы наш краш». Что? Кто? У нас есть общий чат, еще у них есть свой чат, про который, они думают, я не знаю. А я все знаю. Но, конечно, разница поколений в чем-то чувствуется. Когда я учился, немилость худрука была смерти подобна. А тут ты начинаешь вести себя как классный учитель: нельзя прогуливать, нельзя то, нельзя это, повторяешь одно и то же. В дисцип линарном плане я жесток. В наше время было так: если опаздываешь, ты после педагога уже не входишь в аудиторию. Категорически нельзя было в шортах ходить. Сейчас не то что шорты, черт-те что носят. И я не имею права требовать от них, чтобы они жили по моим законам. Но хочу привить им уважение к теат ру, к тому, чему они хотят посвятить свою жизнь. Говорю им: «Перед вами сидит яркий пример человека, который целиком отдан этой профессии. И если вы туда идете, запомните, что это последнее место, где вы найдете безоговорочную любовь к вам». Мне надо их предупредить, что это на курсе всего 30 человек, а за стенами училища – вдоль кольцевой московской дороги. Им нужно на учиться быстро соображать, потому что, когда они окажутся на съемочной площадке, с ними не будут долго возиться, как здесь. Но пока они в таком чудесном возрасте, где им все можно.
– С такой теплотой вы говорите о студентах. О своих детях не задумываетесь? Или эта тема закрыта?
– Я не думаю об этом. Точнее, так. Думаю, что, наверное, это уже не получится. По крайней мере, делать что-то специально я не буду. Бог меня очень щедро одарил в жизненных событиях. Может быть, это такой баланс. У меня нет дискомфорта, я не испытываю ужаса от того, что после меня никого не останется. Тем более знаю, что дети не обязаны оправдывать надежды родителей. И потом, 30 студентов – это тоже мои дети. Когда они поступили, я сказал: «Жизнь может сложиться по-разному. Даже очень талантливый человек иногда исчезает в этом пространстве, а кто-то, на оборот, взлетает. Но то, что мы друг у друга навсегда, – это точно. Я ваш худрук навсегда. Каждый из вас навсегда в моем сердце».
– Что у вас сейчас в актерской сфере, какие роли репетируете?
– Последнее время я был много занят юбилейными мероприятиями. Еще только что закончились съемки 13-го сезона «Склифосовского», идет процесс озвучивания в картине Дмитрия Астрахана. Участвую в новой постановке «Репетиция оркестра» в «Ленкоме». Репетирую с Александ ром Александровичем Лазаревым спектакль «Визит», премьера которого состоится в марте в Академическом театре Российской армии.
– Помимо юбилейного вечера какие еще планы у вас на этот день рождения?
– Моя многолетняя традиция в этот день – играть на сцене. И я ее не нарушаю. Это же мой новый год, а как встретишь новый год, так и проведешь. Потом посидим, конечно. Но дальше мне рассиживаться некогда: 26 ноября я играю моноспектакль в Москве, куда искренне приглашаю, 27-го – «Бег» в «Ленкоме», 28-го выдыхаю, а 29-го моноспектакль «Расправь крылья» покажем в ДК «Октябрьский» в Санкт-Петербурге.
– К вашему юбилею вышли две красивые книги. О чем они?
– Это подарки от друзей. Первая – полное собрание моих спектаклей и творческих работ с 1997 года в двух томах «МАКСИМ АВЕРИН. ТЕАТРЪ». Спасибо моему бессменному директору Николаю Кореневу, который этот архив долгими годами составлял. А за вторую книгу благодарен другу, который собрал в ней мои фотосессии и мною написанные стихи. Я, кстати, получил еще один подарок. По инициативе Николая был заказан и создан мой личный парфюм «Максим Аверин. Театръ». Ветивер, пачули, мускус, мох – там собраны все ноты, которые мне нравятся. Это духи унисекс, так что смотрите за новостями и их выпуском.
– Когда мы делали самое первое интервью для «Антенны» в 2009 году, у вас были четкие предпочтения: белые цветы, дорогой парфюм, в свободное время – приготовить что-то вкусное. Что из этих интересов сохранилось, а что поменялось?
– Мне по-прежнему нравятся белые цветы. Но при этом невозможно не любить подсолнухи, которые очень любила моя мама, невозможно не любить пионы. Мой любимый парфюм – тот же самый, что и 16 лет назад, но теперь есть уже и свой (смеется). Но ни белые цветы, ни духи тебя не определяют, они только дополняют, раскрывают основу. И готовить все так же люб-лю, но редко получается. Чаще всего по вечерам, это меня расслабляет.
– Вы человек, который четко следует рецепту или импровизирует?
– Никогда не следую рецепту! Есть базис, например, в пельменях: тесто, мясо. Но какое ты сделаешь тесто и каким будет фарш, уже от тебя зависит.
– Мы начали с того, о чем мечтал Максим Аверин в 16 лет. А о чем вы мечтаете сейчас?
– Продлить свой профессиональный век. Очень хочу свой театр. А еще… Вот недавно я играл «Арбенин. Маскарад без слов» в Театре сатиры, он весь построен на хореографии. В какой-то момент делаю поворот с партнером и вижу, что один мой палец на руке смотрит совершенно в другую сторону. Шок, понимаю, что времени нет: хрясь, а-а-а – и вставляю его обратно! Даже не успел ничего почувствовать. Когда-то в спектакле «Макбет» я случайно меч вставил в ногу. Вытащил его и продолжил играть. Видимо, какие-то другие ресурсы в этот момент включаются. Так вот, сегодня я просто мечтаю о том, чтобы хорошо прошел вечерний спектакль.
Оксана Трухан, kino@antennatv.ru
Максим Аверин: говорю своим студентам, что мы друг у друга навсегда
«Есть хорошая фраза: «Когда тебе тяжело, ты идешь в гору. Если легко, ты падаешь в пропасть». Поэтому каждый, кто входил в мою жизнь и вешал на плечи гирьки или подрезал крылья, – это учитель».
–Сейчас есть тенденция в соцсетях, когда человек снимает видеоролик, где как будто встречается с самим собой 16-летним. И говорит ему: «Смотри, у тебя сбылось все, о чем ты мечтал. А вот это не сбылось, но получилось еще лучше». Вы бы себе 16-летнему что сказали? «Не волнуйся, все будет»?
– А я до сих пор волнуюсь, что будет! Другое дело, что когда в 16 лет ты мечтаешь о профессии, то не представляешь, какие сложности будут сопровождать на этом пути. Кажется, что мир огромный, тебе все рады, надо много энергии раздавать. Не знаешь, что потом свою искренность будешь прятать, чтобы ее не уничтожали. И энергию концентрировать, чтобы она уходила в правильное русло. Но если бы я 16-летний увидел себя сейчас, в 50, я бы не очень удивился. Не в плане масштаба, его я не представлял, но в целом, о чем тогда мечтал, я получаю. Получаю, не «получилось». Я надеюсь, что до своей финальной точки буду идти по этому пути, в нем нет конечного результата. Вчерашний успех невозможно законсервировать, зафиксировать, повесить на стенку и им любоваться. В 16 лет я этого не понимал.
– 26 ноября состоится ваш юбилейный вечер, который называется «Расправь крылья». Почему именно так?
– Потому что, мне кажется, крыльев маловато стало у людей. Я обожаю произведение Роберта Рождественского «Баллада о крыльях». Это лубок, в этностиле, но в нем такая мудрость заложена: даже если в тебя никто не верит, на твоей спине вырастают крылышки. И я захотел именно эту мысль отразить в своем спектакле. Человеку нужно давать крылья, необходимо. Я вспоминаю, когда набирал курс в Щукинском училище, многие говорили: зачем тебе это нужно? Такая ответственность – дети. Ну, во-первых, я это не выбирал, а мне их Бог послал, значит, так должно быть. Евгений Владимирович Князев (ректор ВТУ им. Щукина. – Прим. «Антенны») сказал: «Пришло время возвращать долги». И дальше мне было важно не проглядеть те самые «крылышки». Поэтому сначала я сел у компьютера (первая часть прослушиваний сейчас онлайн проходит) и отсмотрел 4000 человек. Дальше встречался лично на очных прослушиваниях с каждым из 2500. И каждый раз переживал: вдруг сейчас войдет тот, кто может и должен заниматься этой профессией, а я его пропущу? И горжусь тем, что сам выбрал свой курс. Я хотел найти тех, кому смогу дать крылья.
– Кто на вашем пути давал вам крылья? Или хотя бы не подрезал их.
– В первую очередь мама. От нее основание этих крыльев и хребет. Щука, несомненно. С годами я все больше понимаю, что зарождение мое случилось именно там. Нигде так больше в меня не верили, как в театральном училище. А в дальнейшем… Есть хорошая фраза: «Когда тебе тяжело, ты идешь в гору. Если легко, ты падаешь в пропасть». Поэтому каждый, кто входил в мою жизнь и вешал на плечи гирьки или подрезал крылья, – это учитель. Я все равно шел вперед, значит, так было правильно.
– В этом году юбилей вашего моноспектакля «Все начинается с любви», который сейчас называется «Научи меня жить». Впервые вы его сыграли 15 лет назад. В его сторону ведь тоже звучало много скепсиса: «Кому нужны эти стихи со сцены…»
– Да, и теперь все поехали за мной. А тогда мне начали предлагать проводить творческие вечера, я же не мог представить, что буду сидеть и со сцены рассказывать о себе. И когда куда-то приезжал, то быстро отвечал на вопросы и дальше начинал читать, читать, читать... Потом понял: ага, могу вот такой зал держать. Затем: могу побольше. Могу себе позволить вот это произведение взять. Так начал, и из этого родился спектакль, с которым мы проехали и всю Россию, 238 городов, и много стран на четырех континентах. На тот момент действительно стихи со сцены никто не читал. Роберта Рождественского, например, подписывали поэтом-песенником, при этом песни все знали, а его стихотворения никто не помнил. И считаю, я один из тех, кто вернул ему звание поэта.
– В театре «Ленком» вы второй сезон в труппе. Как себя там чувствуете?
– С годами я для себя выработал теорию, что театр – это не дом. Это место работы. Я, с одной стороны, завидую людям, которые всю жизнь посвятили одному театру. Но с другой стороны, в этом есть какая-то ошибка. Потому что нельзя прирастать к стулу, артист должен быть конкурентоспособным. В театре же так: сегодня на тебя есть планы, а завтра – нет. А годы идут, твои лучшие годы… Я сейчас работаю в трех театрах: в «Ленкоме», в Театре Российской армии и в Театре сатиры. Когда Александр Анатольевич Ширвиндт позвал меня в «Сатиру», мне показалось, что там происходят не совсем правильные процессы. Все прикрываются историей: у нас работали Анатолий Папанов, Андрей Миронов, Ольга Аросева. Все время взгляд в прошлое. А в настоящем – вакуум. При этом растет поколение зрителей, которое не знает тех имен, им интересно: а сейчас-то что?
– С кем из театральных режиссеров вам хотелось бы поработать?
– Появляется так много интересных ребят. Недавно посмот рел спектакль «Барон Мюнхгаузен» в Теат ре Комиссаржевской в Санкт-Петербурге. Замечательная работа режиссера Романа Габриа, совершенно новый взгляд. Я же много лет мечтал сыграть Мюнхгаузена. Носился с этой идеей. Но как бы ты ни ставил пьесу Григория Горина, все равно будешь сваливаться в кино Марка Захарова и в образ Янковского. Ширвиндт мне говорил: «Максик, будут сравнивать». А тут я увидел работу, в которой ребята, не уничтожая горинский текст, пошли по другому пути. После спектакля я побежал к ним за кулисы, чтобы сказать, как они перевернули мое сознание. Я понял, что был в ошибке. Очень крутой спектакль. Вообще, стараюсь смотреть много. Чаще это получается в Сочи, там могу по блату ходить на постановки, которые приезжают на гастроли в филармонию или Зимний театр (в 2021 году Максим Аверин стал художественным руководителем Сочинского концертно-филармонического объединения. – Прим. «Антенны»). Так в прошлом году я посмотрел прекрасную историю «Я – Сергей Образцов» с Женей Цыгановым. В этом году мне очень понравился моноспектакль Иры Горбачевой «Почему я?». Какая она мощная!
– Вы артист, телеведущий, художественный руководитель, в прошлом году набрали свой курс в театральном училище. Невозможно удержаться от вопроса: как вы все успеваете?
– Рано встаю, в 5–6 утра.
– Студенты открывают для вас какие-то фишки молодого поколения? Новые технологии, слова?
– Они говорят: «Вы наш краш». Что? Кто? У нас есть общий чат, еще у них есть свой чат, про который, они думают, я не знаю. А я все знаю. Но, конечно, разница поколений в чем-то чувствуется. Когда я учился, немилость худрука была смерти подобна. А тут ты начинаешь вести себя как классный учитель: нельзя прогуливать, нельзя то, нельзя это, повторяешь одно и то же. В дисцип линарном плане я жесток. В наше время было так: если опаздываешь, ты после педагога уже не входишь в аудиторию. Категорически нельзя было в шортах ходить. Сейчас не то что шорты, черт-те что носят. И я не имею права требовать от них, чтобы они жили по моим законам. Но хочу привить им уважение к теат ру, к тому, чему они хотят посвятить свою жизнь. Говорю им: «Перед вами сидит яркий пример человека, который целиком отдан этой профессии. И если вы туда идете, запомните, что это последнее место, где вы найдете безоговорочную любовь к вам». Мне надо их предупредить, что это на курсе всего 30 человек, а за стенами училища – вдоль кольцевой московской дороги. Им нужно на учиться быстро соображать, потому что, когда они окажутся на съемочной площадке, с ними не будут долго возиться, как здесь. Но пока они в таком чудесном возрасте, где им все можно.
– С такой теплотой вы говорите о студентах. О своих детях не задумываетесь? Или эта тема закрыта?
– Я не думаю об этом. Точнее, так. Думаю, что, наверное, это уже не получится. По крайней мере, делать что-то специально я не буду. Бог меня очень щедро одарил в жизненных событиях. Может быть, это такой баланс. У меня нет дискомфорта, я не испытываю ужаса от того, что после меня никого не останется. Тем более знаю, что дети не обязаны оправдывать надежды родителей. И потом, 30 студентов – это тоже мои дети. Когда они поступили, я сказал: «Жизнь может сложиться по-разному. Даже очень талантливый человек иногда исчезает в этом пространстве, а кто-то, на оборот, взлетает. Но то, что мы друг у друга навсегда, – это точно. Я ваш худрук навсегда. Каждый из вас навсегда в моем сердце».
– Что у вас сейчас в актерской сфере, какие роли репетируете?
– Последнее время я был много занят юбилейными мероприятиями. Еще только что закончились съемки 13-го сезона «Склифосовского», идет процесс озвучивания в картине Дмитрия Астрахана. Участвую в новой постановке «Репетиция оркестра» в «Ленкоме». Репетирую с Александ ром Александровичем Лазаревым спектакль «Визит», премьера которого состоится в марте в Академическом театре Российской армии.
– Помимо юбилейного вечера какие еще планы у вас на этот день рождения?
– Моя многолетняя традиция в этот день – играть на сцене. И я ее не нарушаю. Это же мой новый год, а как встретишь новый год, так и проведешь. Потом посидим, конечно. Но дальше мне рассиживаться некогда: 26 ноября я играю моноспектакль в Москве, куда искренне приглашаю, 27-го – «Бег» в «Ленкоме», 28-го выдыхаю, а 29-го моноспектакль «Расправь крылья» покажем в ДК «Октябрьский» в Санкт-Петербурге.
– К вашему юбилею вышли две красивые книги. О чем они?
– Это подарки от друзей. Первая – полное собрание моих спектаклей и творческих работ с 1997 года в двух томах «МАКСИМ АВЕРИН. ТЕАТРЪ». Спасибо моему бессменному директору Николаю Кореневу, который этот архив долгими годами составлял. А за вторую книгу благодарен другу, который собрал в ней мои фотосессии и мною написанные стихи. Я, кстати, получил еще один подарок. По инициативе Николая был заказан и создан мой личный парфюм «Максим Аверин. Театръ». Ветивер, пачули, мускус, мох – там собраны все ноты, которые мне нравятся. Это духи унисекс, так что смотрите за новостями и их выпуском.
– Когда мы делали самое первое интервью для «Антенны» в 2009 году, у вас были четкие предпочтения: белые цветы, дорогой парфюм, в свободное время – приготовить что-то вкусное. Что из этих интересов сохранилось, а что поменялось?
– Мне по-прежнему нравятся белые цветы. Но при этом невозможно не любить подсолнухи, которые очень любила моя мама, невозможно не любить пионы. Мой любимый парфюм – тот же самый, что и 16 лет назад, но теперь есть уже и свой (смеется). Но ни белые цветы, ни духи тебя не определяют, они только дополняют, раскрывают основу. И готовить все так же люб-лю, но редко получается. Чаще всего по вечерам, это меня расслабляет.
– Вы человек, который четко следует рецепту или импровизирует?
– Никогда не следую рецепту! Есть базис, например, в пельменях: тесто, мясо. Но какое ты сделаешь тесто и каким будет фарш, уже от тебя зависит.
– Мы начали с того, о чем мечтал Максим Аверин в 16 лет. А о чем вы мечтаете сейчас?
– Продлить свой профессиональный век. Очень хочу свой театр. А еще… Вот недавно я играл «Арбенин. Маскарад без слов» в Театре сатиры, он весь построен на хореографии. В какой-то момент делаю поворот с партнером и вижу, что один мой палец на руке смотрит совершенно в другую сторону. Шок, понимаю, что времени нет: хрясь, а-а-а – и вставляю его обратно! Даже не успел ничего почувствовать. Когда-то в спектакле «Макбет» я случайно меч вставил в ногу. Вытащил его и продолжил играть. Видимо, какие-то другие ресурсы в этот момент включаются. Так вот, сегодня я просто мечтаю о том, чтобы хорошо прошел вечерний спектакль.
Оксана Трухан, kino@antennatv.ru
